Станция Halley VI: дом на лыжах, который уезжает от трещины во льду

Пять британских станций на этом месте погибли одинаково: их засыпало снегом, раздавило или унесло к краю ледника. Шестую сделали так, чтобы она не держалась за место. Восемь модулей стоят на гидравлических ногах и стальных лыжах. Каждый год станция поднимается над новым снегом, а в 2017 году её расцепили и тягачами перевезли на 23 километра вглубь ледника, подальше от трещины.

Паспорт проекта

• Где: Антарктида, шельфовый ледник Бранта в море Уэдделла, около 75° ю. ш.; станция Великобритании
• Когда: конкурс — 2004–2005 годы; сборка — с сезона 2007/08, четыре летних сезона; первые данные — февраль 2012 года; официальное открытие — 5 февраля 2013 года; переезд — декабрь 2016 — февраль 2017 года
• Кто: заказчик — Британская антарктическая служба (British Antarctic Survey, BAS); архитектор — Hugh Broughton Architects; инженеры — Faber Maunsell, позже вошедшие в AECOM; генподрядчик — Galliford Try International; фасады — Billings Design Associates
• Из чего: восемь модулей на стальном каркасе, обшитых утеплёнными стеклопластиковыми панелями: семь синих и один красный. Это не морские контейнеры, а специально спроектированные блоки заводской готовности
• Размер: синий модуль в плане около 10 на 20 метров, красный — вдвое больше и в два этажа; общая площадь около 2 000 м²; модуль весит до 250 тонн; летом на станции работали до 70 человек, сейчас BAS пишет о 40–52
• Сколько стоило: около £26 млн (по данным The Observer на 2013 год и New Civil Engineer на 2017 год)
• Сейчас: работает летом, с 2017 года зимует без людей в автоматическом режиме

Пять станций, которые съел лёд

Британцы сидят на леднике Бранта с января 1956 года. Первая экспедиция Королевского общества искала для базы твёрдую землю, не нашла её и разгрузилась прямо на лёд. Станцию назвали в честь астронома Эдмунда Галлея. Она работала на Международный геофизический год 1957–1958 и с первого дня вела замеры атмосферы и озона.

Ледник Бранта — плавучая плита толщиной около 150 метров. Она ползёт к морю примерно на 400 метров в год, а сверху на неё ложится метр-полтора снега ежегодно. Любое здание здесь меняет ветер, ветер наметает сугробы, сугробы хоронят здание. Историю «Халли» можно читать как череду попыток с этим договориться.

Halley I — деревянные домики на поверхности. К 1968 году жилые комнаты оказались на глубине 14 метров, а через годы их остатки вытаяли из ледяного обрыва у моря. Halley II укрепили стальными балками на крышах, её хватило на шесть лет. Halley III, 1973 года, изначально строили под землёй: бытовки внутри гофрированных стальных труб, вход через шахту. За десять лет её засыпало на 12–15 метров. Halley IV — двухэтажные корпуса внутри четырёх фанерных труб диаметром 9 метров — к 1994 году ушла под снег целиком.

Halley V (1989) впервые поставили над снегом: основные корпуса стояли на стальных платформах, которые каждый год поднимали домкратами. Но ноги платформ вмёрзли в лёд, а лёд продолжал ехать к морю. К началу 2000-х BAS поняла, что станцию может унести вместе с айсбергом.

Именно на Halley в 1985 году Джо Фарман, Брайан Гардинер и Джонатан Шанклин опубликовали в Nature данные об озоновой дыре. Открытие стало возможным потому, что ряд замеров не прерывался почти тридцать лет. Бросить это место британцы не хотели. Нужна была станция, которая умеет уходить от опасности сама.

Конкурс, который выиграли маленькие

В июне 2004 года BAS вместе с Королевским институтом британских архитекторов (RIBA) объявила международный конкурс. Бриф был необычный: пережить антарктическую зиму, принять до 70 человек летом, оставить минимальный след на льду и быть полностью перемещаемой.

Обозреватель The Observer Роуэн Мур отдельно похвалил сам конкурс: участникам шорт-листа честно платили за проработку, а открытый отбор привёл к неожиданным победителям. В июле 2005 года выиграла крошечная лондонская мастерская Хью Бротона в паре с инженерами Faber Maunsell. До этого Бротон делал визитные центры, кафе и деликатные вставки в исторические здания — ничего полярного.

Как она устроена

Линия поперёк ветра. Модули стоят в одну линию, перпендикулярно господствующему ветру. Ветер ускоряется под ними и выдувает снег на подветренную сторону. Наветренная остаётся чистой — по ней ходят люди и ездит техника. Корпуса сделаны обтекаемыми, чтобы сугробы ложились там, где они меньше мешают.

Ноги и лыжи. Каждый модуль стоит на четырёх гидравлических ногах, внизу которых — огромные стальные лыжи. Раз в год ноги по очереди поднимают, под лыжи подсыпают и утрамбовывают снег, и станция «вылезает» из сугроба. Если лёд под ней становится опасным, ноги опускают, модули расцепляют и тянут бульдозерами на новое место.

Каркас и обшивка. Сталь снаружи закрыта композитными стеклопластиковыми панелями с толстым утеплителем. Бротон в шутку называл этот материал «супер-пупер стеклопластиком». Температура здесь падает до −56 °C, ветер превышает 160 км/ч, почти 100 дней в году солнце не поднимается.

Два сердца. Станция разделена на две половины, у каждой свой энергоцентр — модули E1 и E2 с когенерацией. Если одна половина выйдет из строя, люди перейдут во вторую. Между ними — мост, по которому можно перекинуть электричество, воду и канализацию. В 2014 году эта схема пригодилась: 30 июля при −55 °C утекла охлаждающая жидкость, отключились генераторы, и станция 19 часов сидела без света и тепла. Людей готовились собрать в нескольких модулях, где ещё было тепло.

Красный модуль. В центре линии стоит двухэтажный красный блок — столовая, бар, гостиные, бильярд. Синие модули — лаборатории, спальни, медблок с операционной, диспетчерская для самолётов.

Архитектура против полярной ночи

Здесь проект интересен даже тем, кто никогда не поедет в Антарктиду. Зимовщики месяцами живут в замкнутом коллективе без солнца. Бротон говорил, что такую изоляцию невозможно передать словами — убежать некуда. Поэтому интерьер работал как средство от сезонной депрессии.

Из каждой кровати виден наружный свет. В коридоры он падает сверху. Потолки не плоские — их высота то поднимается, то опускается. Стены отделали кедром ради запаха: обоняние в полярную ночь голодает не меньше зрения. Цветовой психолог Анджела Райт подобрала «весеннюю» палитру: яркую, но не кричащую. Зимой лампы дневного света по утрам разгораются медленно, имитируя рассвет. В красном модуле есть большое окно, похожее на соборное. Начальник станции Пэт Пауэр признавался The Observer, что солнце в этом окне — лучшее, что там есть.

Как строили

Строить в Антарктиде можно около трёх месяцев в году, и то с трудом. Поэтому максимум работы вынесли на заводы. Центром подготовки стал Кейптаун в ЮАР, часть элементов делали в британском Халле. В Южной Африке модули один раз полностью собрали на пробу, чтобы все стыки сошлись до отправки.

Главным риском была доставка. Ведущий инженер Питер Эйрс рассказывал, что грузы делили на части не тяжелее девяти тонн — иначе они могли провалиться через морской лёд, по которому их тащили от судна. Первые секции ушли в Антарктиду в декабре 2007 года.

Собирали модули конвейером рядом со старой Halley V, где жили строители: три летних сезона по 12 недель. Обшитые модули по одному утянули к месту новой станции — по данным архитекторов и Википедии, на 15 км, по данным The Observer — на 10. Интерьеры доделывали в четвёртый сезон. Пауэр вспоминал, что больше всего боялись одного: системы никогда не испытывали при таких температурах.

В феврале 2012 года станция выдала первые данные, после пробной зимовки её официально открыли 5 февраля 2013 года. Старую Halley V в конце 2012 года разобрали.

Сколько стоило

По данным The Observer, BAS заказала конкурс на станцию стоимостью £26 млн. Ту же цифру приводит New Civil Engineer в 2017 году и Википедия. Разбивки по статьям и цены квадратного метра в открытых источниках нет. Для ориентира: BAS — часть государственного исследовательского совета NERC, а проект включал доставку всех материалов в одно из самых труднодоступных мест планеты.

Переезд 2016–2017

В 2012 году трещина, которая три десятилетия не двигалась, — её называют Chasm 1 — снова начала расти. Она грозила отрезать станцию от основного ледника. BAS решила впервые использовать то, ради чего станцию проектировали: перевезти её.

Новую площадку нашли на 23 км восточнее, выше по течению льда. Под переезд подготовили утрамбованную снежную дорогу. Команда была около 100 человек. Первый модуль утащили в ночь на 31 декабря 2016 года, последний — к февралю 2017-го. Всё заняло 13 недель.

Единственным инженером-конструктором на месте был Бен Роу из Ramboll. Он вёл дневник для New Civil Engineer. По его словам, тяжелее всего было не тянуть, а стыковать. Модули на новом месте нужно двигать боком и надвигать друг на друга. Соединительный узел имеет около двадцати креплений, которые должны совпасть идеально. Красный модуль весит больше 200 тонн. На неровностях дороги его так трясло, что было видно, как работает каждая деталь. Слякотный снег давал больше трения, за ночь он превращался в лёд, после солнечных дней лыжи проседали. Если тянуть неправильно, можно сломать ноги, а потеря энергомодуля сделала бы станцию непригодной для жизни.

Переезд закончили вовремя, но за это время появилась новая угроза. 31 октября 2016 года в 17 км от новой площадки нашли ещё одну трещину, её назвали «Хэллоуинской». Директор BAS Джейн Фрэнсис решила не оставлять людей на зиму 2017 года: зимой эвакуировать их невозможно — темно, холодно, самолётов на континенте нет.

Что с ней сейчас

С 2017 года станция зимует пустой. 26 февраля 2021 года от ледника откололся айсберг A-74 площадью около 1 270 км². 23 января 2023 года трещина Chasm 1 прошла ледник насквозь, и откололся айсберг площадью около 1 550 км², размером примерно с Большой Лондон. Станция к тому моменту стояла на безопасной стороне. BBC ещё в 2019 году писала: без переезда Halley оказалась бы по ту сторону трещины.

Зимой станцию обслуживают машины. Микротурбина — по сути маленький реактивный двигатель — даёт до 30 кВт на сеть научных будок с приборами. Больше всего инженеры BAS возились с тем, как безопасно заправлять её, когда рядом никого нет. Приборами управляют из Кембриджа. Ещё в 2019 году около 80% зимних экспериментов шли в автоматическом режиме.

Летом, с конца ноября до начала февраля, на станции около 40 человек: повар, врач, команда станции, инженеры данных. BAS называет Halley VI первой в мире перемещаемой научной станцией. У проекта больше 20 наград за дизайн, среди них Международная премия RIBA и награды Американского общества инженеров-строителей. В январе 2026 года исполнилось 70 лет с тех пор, как британцы высадились на ледник Бранта.

Что из этого взять себе

Halley VI — не контейнеры, а модули, спроектированные с нуля. Но логика та же, что у любого хорошего модульного дома: как можно больше сделать на заводе, собрать пробно, привезти на место крупными готовыми блоками и соединить. Модуль, который сразу рассчитан на транспорт, можно перевезти ещё раз. В Антарктиде это спасло станцию. На обычном участке это значит, что дом не привязан к месту так жёстко, как кирпичный.

Второй урок — про внутреннее пространство. Даже в самой суровой точке планеты архитекторы тратили силы на свет, запах дерева и цвет, потому что в маленьком объёме именно это делает жизнь сносной. Мы собираем дома в своём цехе в Зеленограде на основе морского контейнера со стальной сварной рамой, а проёмы усиливаем — поэтому можем позволить себе большое остекление. Посмотрите дома с панорамными окнами, серию Glass Steel и то, как мы строим.

Источники

• Halley VI British Antarctic Research Station — Hugh Broughton Architects
• Halley VI Research Station — British Antarctic Survey
• Halley VI research station, Antarctica — review — The Observer, 10.02.2013
• Engineering in Antarctica, part two — New Civil Engineer, 10.03.2017
• UK completes Antarctic Halley base relocation — BBC News, 2017
• 70 years on the ice: the extraordinary story of Halley Research Station — British Antarctic Survey

Люди семьдесят лет подряд проигрывали льду одну станцию за другой. Шестая впервые не стала спорить с ледником, а научилась от него уезжать.

По мотивам материала: Hugh Broughton Architects · Антарктида (Великобритания)